- А вы мне покажете ваши опыты?

- Я!.. О!..

Пришлось уступить.

- Все! Я вам все объясню. Но только не сидите у меня на коленях!

- Я знала, что вы милый, - сказала она, спрыгивая на пол.

- Все же признайтесь, - пробормотал я, - что вы пользуетесь ситуацией.

Голос мой пресекался. Она ласково похлопала меня по плечу:

- Ладно, ладно, дорогой Боб, будьте современны.

Очертя голову я кинулся в технические объяснения:

- Вы помните первые модели электронного мозга?

- Образца 1950 года?

- Нет, нет, еще раньше, - уточнил я. - Это были просто счетные машины, впрочем довольно хитроумные. Вы, конечно, помните и то, что их вскоре оснастили особыми блоками, с помощью которых они накапливали необходимую информацию. Блоки памяти?

- Это знает каждый школьник, - сказала Флоранс.

- Как вы помните, этот тип машин совершенствовался вплоть до шестьдесят четвертого года, когда Росслер открыл, что обычный человеческий мозг, погруженный в питательный раствор, при своем малом объеме может в известных условиях выполнять те же функции, что и огромная вычислительная машина.

- Я знаю и то, что в 1968 году этот метод был вытеснен ультраконжонктером Бренна и Рено, - сказала Флоранс.

- Так вот, - продолжал я, - со временем все эти разнообразные машины были подключены к всевозможным исполнительным механизмам, которые сами были производными тысяч всевозможных орудий, созданных человечеством на протяжении веков, и все это лишь затем, чтобы подойти наконец к конструкции, именуемой роботом. Однако у всех этих машин был один общий признак. Не можете ли вы мне сказать, какой именно?

Учитель все-таки снова брал во мне верх.

- У вас красивые глаза, - сказала Флоранс. - Зелено-желтые, со звездами на радужной оболочке...

Я отступил на шаг.

- Флоранс, вы меня слушаете?

- Очень внимательно. Общий признак всех этих машин тот, что они выполняют только заложенную в них программу. Машина, перед которой не поставлена определенная задача, сама ни на какую инициативу не способна.